deilin: (Default)
"Мы с Мишей Иошпой (yazim) взяли интервью с Ясоном Бадридзе. Это, конечно, лучшее интервью, которое мне довелось. Ясон - один из самых удивительных людей на свете. Он несколько лет прожил в стае волков - и принес обоим видам что-то важное. Нам рассказал о культуре зверей, а их научил от нас спасаться. Его рассказы похожи на сказку - потому что Ясон спускается в те пласты сознания, в которых были созданы древние мифы и в которых люди и звери еще умели слышать друг друга".



- Как они охотятся?
- Ну, например, старик вскакивает, садится и начинает подзывать других. Они трутся носами. Матерый разворачивается, уходит метров на пятьдесят, прислушивается, возвращается, опять какие-то контакты - трутся носами, в глаза друг другу смотрят, вроде как совещаются и уходят на охоту.

По тропинке спускаются, останавливаются, опять смотрят в глаза - и все расходятся. Функции на охоте распределяются: один лучше бегает, загоняет, второй лучше в засаде нападает. Там, допустим, был огромный луг - волчица с дочкой уходят в лес, на опушку, матерый атакует оленя и гонит, кто-то ему тропу перекрывает, пытаются загнать его ближе к опушке - а там волчица вылетает.

- А как они договариваются, кто где будет?
- Вот именно. Есть коммуникация звуковая, запаховая, визуальная. Но есть еще какая-то невербальная связь, телепатическая. Это очень хорошо видно перед охотой - они вроде как совещаются, в глаза друг другу смотрят, фиксированный такой взгляд - и зверь разворачивается, идет и делает то, что оказывается адекватно делать в тот момент. И когда у нас все барьеры пропали, у меня это тоже появилось. Вот я выхожу с ними на охоту - матерый разворачивается, в глаза смотрит - и я бегу туда, куда надо. Это потом оказывается, что я правильно пошел и закрыл тропинку оленю.

deilin: (Default)
Из жж замечательной Алисы
http://sempre-idem.livejournal.com/21160.html#cutid1

НАПУТСТВИЕ


Дамы и господа!

Пойдете ли вы по жизни дорогой риска или благоразумия, вы рано или
поздно столкнетесь с тем, что по традиции принято называть Злом. Я говорю не
о персонаже готических романов, а как минимум о реальной общественной силе,
которая никоим образом вам неподвластна. И ни благие намерения, ни
хитроумный расчет не избавляют от неизбежного столкновения. Более того, чем
осторожнее и расчетливее вы будете, тем более вероятна встреча и тем
болезненней будет шок. Жизнь так устроена, что то, что мы называем Злом,
поистине вездесуще, хотя бы потому, что прикрывается личиной добра. Оно
никогда не входит в дом с приветственным возгласом: "Здорово, приятель! Я --
зло", что, конечно, говорит о его вторичности, но радости от этого мало --
слишком уж часто мы в этой его вторичности убеждаемся.
Поэтому было бы весьма полезно подвергнуть как можно более тщательному
анализу наши представления о добре, образно говоря, перебрать гардероб и
посмотреть, что из одежд приходится незнакомцу впору. Это займет немало
времени, но время будет потрачено отнюдь не зря. Вы будете ошеломлены,
узнав, сколь многое из того, что вы считали выстраданным добром, легко и без
особой подгонки окажется удобным доспехом для врага. Возможно, вы даже
усомнитесь, не есть ли он ваше зеркальное отражение, ибо всего удивительнее
во Зле -- его абсолютно человеческие черты. Так, например, нет ничего легче,
чем вывернуть наизнанку понятия о социальной справедливости, гражданской
добродетели, о светлом будущем и т. п. Вернейший признак опасности здесь --
масса ваших единомышленников, не столько из-за того, что единодушие легко
вырождается в единообразие, сколько по свойственной большому числу слагаемых
вероятности опошления благородных чувств.
Не менее очевидно, что самая надежная защита от Зла -- в
бескомпромиссном обособлении личности, в оригинальности мышления, его
парадоксальности и, если угодно -- эксцентричности. Иными словами, в том,
что невозможно исказить и подделать, что будет бессилен надеть на себя, как
маску, завзятый лицедей, в том, что принадлежит вам и только вам -- как
кожа: ее не разделить ни с другом, ни с братом. Зло сильно монолитностью.
Оно расцветает в атмосфере толпы и сплоченности, борьбы за идею, казарменной
дисциплины и окончательных выводов. Тягу к подобным условиям легко объяснить
его внутренней слабостью, но понимание этого не прибавит силы, если Зло
победит. А Зло побеждает, побеждает во многих частях мира и в нас самих.
Глядя на его размах и напор, видя -- в особенности! -- усталость тех, кто
ему противостоит, Зло ныне должно рассматриваться не как этическая
категория, а как явление природы, и исчислять его впору не единичными
наблюдениями, а делать карты по образцу географических. И я обращаюсь к вам
с этой речью не потому, что вы полны сил, молоды и ваши души чисты. Нет,
чистых душ нет среди вас, и вряд ли вы найдете в себе силу и стойкость для
очищения. Моя цель проста. Я расскажу вам о способе сопротивления Злу,
который, может быть, однажды вам пригодится; о способе, который поможет вам
выйти из схватки если не с большим результатом, то с меньшими потерями, чем
вашим предшественникам. Я, разумеется, буду говорить о знаменитом "Кто
ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую". Я исхожу из того, что
вам известно, как толковали этот стих из Нагорной проповеди Лев Толстой,
Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг и многие другие. Следовательно, я исхожу из
того, что вам знакома концепция пассивного непротивления и ее главный
принцип -- воздаяние добром за зло, т. е. отказ от мщения. При взгляде на
мир сегодня невольно приходит на ум, что этот принцип, мягко говоря, не
получил повсеместного признания. Причин здесь две. Во-первых, он применим в
условиях хоть минимальной демократии, а это как раз то, чего лишены
восемьдесят шесть процентов людей Земли. Во-вторых, здравый смысл
подсказывает пострадавшему, что, подставив другую щеку, и не отомстив, он
добьется в лучшем случае моральной победы, то есть чего-то неощутимого.
Естественное желание подставить себя под второй удар подкрепляется
уверенностью, что это только разгорячит и усилит Зло и что моральную победу
противник припишет себе.
Но есть другие, более серьезные поводы для сомнений. Если первый удар
не вышиб дух из потерпевшего, он может задуматься над тем, что, подставив
другую щеку, он растравляет совесть обидчика, не говоря о его бессмертной
душе. Моральная победа может оказаться не такой уж моральной, потому что
страдающий часто склонен к самолюбованию и, кроме того, страдание возвышает
обиженного, дает ему превосходство над врагом. А как бы ни был зол ваш
недруг, он -- человек, и, не умея возлюбить ближнего, как самого себя, мы
все же знаем, что зло начинается там, где человек начинает полагать себя
лучше других. (Не потому ли вы получили первую пощечину?) Так что, кто
подставляет другую щеку, тот, самое большее, сводит на нет успех противника.
"Смотри,-- как бы говорит вторая щека,-- ты мучаешь только плоть. Тебе не
добраться до меня, не сокрушить мой дух". Правда, это и в самом деле может
раззадорить обидчика.
Двадцать лет назад в одной из многочисленных тюрем на севере России
произошла следующая сцена. В семь часов утра дверь камеры распахнулась, и
вертухай обратился с порога к заключенным:
-- Граждане! Коллектив ВОХР вызывает вас на социалистическое
соревнование по рубке дров, сваленных у нас во дворе.
В тех краях нет центрального отопления, и органы УВД взимают
своеобразный налог с лесозаготовителей в размере одной десятой продукции. В
момент, о котором я говорю, двор тюрьмы выглядел точно, как дровяной склад:
груды бревен громоздились в два и три этажа над одноэтажным прямоугольником
самой тюрьмы. Нарубить дрова было, конечно, необходимо, но таких
социалистических соревнований раньше не было.
-- А если я не буду соревноваться? -- спросил один заключенный.
-- Останешься без пайка,-- ответил страж.
Раздали топоры, и дело пошло. Узники и охрана вкалывали от души, и к
полудню все, в первую очередь изголодавшиеся зеки, выдохлись. Объявили
перерыв, все сели перекусить, кроме заключенного, который спрашивал утром об
обязательности участия. Он продолжал рубить. Все дружно над ним смеялись и
острили в том духе, что вот-де, говорят, будто евреи хитрые, а этот --
смотри, смотри... Вскоре работа возобновилась, но уже с меньшим пылом. В
четыре у охранников кончилась смена. Чуть позже остановились и зеки. Лишь
один топор по-прежнему мелькал в воздухе. Несколько раз ему говорили
"хватит", и заключенные, и охрана, но он не обращал внимания. Он словно
втянулся и не хотел сбивать ритм или уже не мог. Со стороны он выглядел
роботом. Прошел час, два часа, он все рубил. Охрана и заключенные смотрели
на него пристально, и глумливое выражение на лицах сменилось изумлением,
затем страхом. В половине восьмого он положил топор, шатаясь, добрел до
камеры и заснул. В остаток срока, проведенного им в тюрьме, ни разу не
организовывалось социалистическое соревнование между охраной и заключенными,
сколько бы дров ни привозили в тюрьму.
Наверное, тот парень выдержал это -- двенадцать часов рубки без
перерыва -- потому, что был молод. Ему было двадцать четыре года, чуть
больше, чем вам сейчас. Но думаю, что в основе его поведения лежало нечто
иное. Не исключено, что он, как раз потому, что был молод, помнил Нагорную
проповедь лучше, чем Толстой и Ганди. Ибо зная, что Сын человеческий обычно
изъяснялся трехстишиями, юноша мог припомнить, что соответствующее решение
не кончается на "Кто ударит тебя в правую щеку, обрати к нему и другую", а
продолжается через точку с запятой: "И кто захочет судиться с тобою и взять
у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; И кто принудил тебя идти с ним
одно поприще, иди с ним два". В таком виде строчки Евангелия мало имеют
отношения к непротивлению злу насилием, отказу от мести и воздаянию добром
за зло. Смысл этих строк никак не в призыве к пассивности, а в доведении зла
до абсурда. Они говорят, что зло можно унизить путем сведения на нет его
притязаний вашей уступчивостью, которая обесценивает причиняемый ущерб.
Такой образ действий ставит жертву в активнейшую позицию -- позицию
духовного наступления. Победа, если она достигнута, не только моральная, но
и вполне реальная. Другая щека взывает не к совести обидчика, с которой он
легко справится, но ставит его перед бессмысленностью всей затеи -- к чему
ведет всякое перепроизводство. Напоминаю вам, что речь не идет о честной
схватке. Мы обсуждаем ситуацию, когда изначально силы противников не равны,
когда нет возможности ответить ударом на удар и обстоятельства все против
тебя. Другими словами, мы говорим о черной минуте жизни, когда моральное
превосходство над врагом не утешает, а враг слишком нагл, чтобы будить в нем
стыд или крупицы чести, когда в вашем распоряжении -- собственные ваши лицо,
одежда да две ноги, готовые прошагать, сколько надо. Здесь уже не до
тактических ухищрений. Подставленная вторая щека -- это выражение
сознательной, холодной, твердой решимости, и шансы на победу, сколь бы малы
они ни были, прямо зависят от того, всЈ ли вы взвесили. Поворачиваясь щекой
к врагу, вы должны знать, что это только начало испытаний, как и цитаты, и
должны собраться с духом для прохождения всего пути -- всех трех стихов из
Нагорной проповеди. В противном случае вырванная из контекста строка
приведет вас лишь к увечью). Строить этику на оборванной цитате значит либо
накликать беду на свою голову, либо обратиться в умственного буржуа,
размякшего в уюте убеждений. В любом из этих двух случаев (из них второй, в
компании всех благородных поначалу и обанкротившихся потом движений по
крайней мере не лишен приятности) вы отступаете перед Злом, отказываясь
обнажить его слабость. Ибо, позвольте опять напомнить, Злу присущи абсолютно
человеческие черты. Этика, построенная на оборванной цитате, изменила в
Индии после Ганди разве что цвет кожи правителей. А голодному безразлично,
из-за кого он голоден. Пожалуй, он предпочтет обвинить в своем горестном
положении белого, а не собрата, потому-то социальное зло тогда приходит
откуда-то извне и, может быть, окажется менее гнетущим. Когда враг -- чужой,
то остается почва для надежд и иллюзий. Так же и в России, этика, основанная
Толстым на оборванной цитате, в большой степени подорвала решимость народа в
борьбе с полицейским государством. Что воспоследовало, известно: за шесть
десятилетий подставленная щека и все лицо народа обратились в один огромный
синяк, и государство, уставшее от бесчинств, в конце концов стало попросту
плевать в него. Как и в лицо всему миру. Так что, если вы захотите применить
христианское учение на практике и на языке современности истолковать слова
Христа, вам не обойтись тарабарским жаргоном современной политики. Вам
надлежит усвоить первоисточник умом, если не сердцем. В Нем было значительно
меньше от доброго человека, чем от Духа Святого, и опираться на Его доброту
в ущерб Его философии смертельно опасно.
Признаюсь, мне отчасти неловко толковать об этих материях, потому что
подставлять или не подставлять другую щеку в конечном счете каждый решает
сам. Борьба идет без свидетелей. Ее орудием служит твое лицо, твоя одежда,
твоим ногам предстоит шагать. Советовать, тем более указывать, как
распорядиться этим достоянием, не то чтоб недопустимо, но безнравственно.
ВсЈ, к чему я стремлюсь, это освободить вас от словесного штампа, который
подвел столь многих и принес так мало пользы. И еще я бы хотел заронить в
вас мысль, что пока у вас есть лицо, рубашка, верхняя одежда и ноги, не
безнадежен и беспросветный мрак.
И, наконец, важнейшая причина ставит того, кто говорит вслух об этом, в
неловкое положение -- и это не одно только по-человечески понятное нежелание
слушателя смотреть на себя, юного и отважного, как на потенциальную жертву.
Нет, это просто трезвый взгляд на людей и понимание, что и среди вас, в этой
аудитории, есть потенциальные палачи, а раскрывать военную тайну перед
врагом -- плохая стратегия. Снимает же с меня обвинение в невольном
предательстве или, еще хуже, в механическом переносе сиюминутного статус-кво
в будущее надежда, что жертва будет всегда хитрее, сообразительнее и
предприимчивее своего палача. И это даст ей надежду на выигрыш.

Уильямс-колледж, 1984

Из книги прозаических эссе (Нью-Йорк, 1985 г.)

* Перевод с английского Александра Колотова
deilin: (Default)
"Телодвижения, ужимки, ландшафты, томление деревьев, запахи, дожди, тающие и переливчатые оттенки природы, все нежно-человеческое (как ни странно!), а также все мужицкое, грубое, сочно-похабное, выходит по-русски не хуже, если не лучше, чем по-английски; но столь свойственные английскому тонкие недоговоренности, поэзия мысли, мгновенная перекличка между отвлеченнейшими понятиями, роение односложных эпитетов, все это, а также относящееся к технике, модам, спорту, естественным наукам и противоестественным страстям - становится по-русски топорным, многословным и часто отвратительным в смысле стиля и ритма. Эта невязка отражает основную разницу в историческом плане между зеленым русским литературным языком и зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским: между гениальным, но еще недостаточно образованным, а иногда и довольно безвкусным юношей, и маститым гением, соединяющим в себе запасы пестрого знания с полной свободой духа. Свобода духа! Все дыхание человечества в этом сочетании слов" (В.В. Набоков)
deilin: (Default)
Границы моего языка определяют границы моего мира. (Ф.Бэкон) +
Речевые обороты так же индивидуальны, как и отпечатки пальцев.

А фраза "Ничто так не объединяет людей, как отсутствие интеллекта" идеально коррелирует с "коллектив глупее самого глупого его члена"
deilin: (Default)
Читаю Дарине перед сном. Какая прелесть!

"...На самом деле это не лампочка. Комната вся светится оттого, что свет этот мечется, как сумасшедший. Но если он остановится хоть на мгновение, вы увидите, что это молоденькая фея, величиной, ну, например, с вашу ладонь. Ее звали Починка, потому что она умела чинить кастрюльки и чайники. Она летала от одного дома к другому (в этих домах тоже жили феи, разумеется) и своим мелодичным голоском
вызванивала: «Чинить-паять, кастрюльки починять». Но друзья за этот ее голосок, похожий на нежный звон колокольчика, привыкли называть ее Динь-Динь. Одевалась она в короткое платьице из ажурных листиков, которое к ней, кстати сказать, очень шло и подчеркивало изящество ее фигурки.
<...>
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Венди Мойра Энджела Дарлинг, — ответила она. — А тебя?
— Питер Пэн.
— И все?
— Да, — ответил он немножечко резко. В первый раз в жизни ему показалось, что имя его действительно коротковато.
<...>
Она спросила Питера, сколько ему лет, и вдруг поняла, что спрашивать было не нужно. У него сделалось такое лицо, точно он попал на экзамен и ему достался билет про неправильные глаголы, а он хотел, чтоб его спросили про Трафальгарскую битву".
deilin: (Default)
"Просветление не является результатом интеллектуального процесса, в котором последовательность идей завершается умозаключением или суждением".
deilin: (Default)
"Если взять одно слово, допустим, чашка, то мы не знаем, какое значение имеет для целого слова каждый отдельный звук. Но если собрать все слова с первым звуком Ч (чаша, череп, чан, чулок и т.д.), то все остальные звуки друг друга уничтожат, и то общее значение, какое есть у этих слов, и будет значением Ч. Сравнивая эти слова на Ч, мы видим, что все они значат «одно тело в оболочке другого»; Ч — значит «оболочка». И таким образом заумный язык перестает быть заумным. Он делается игрой на осознанной нами азбуке — новым искусством, у порога которого мы стоим.
Заумный язык исходит из двух предпосылок:
1. Первая согласная простого слова управляет всем словом — приказывает остальным.
2. Слова, начатые одной и той же согласной, объединяются одним и тем же понятием и как бы летят с разных сторон в одну и ту же точку рассудка.

..."В" в индоевропейских языках означает «вращение». Опираясь на слова хата, хижина, халупа, хутор, храм, хранилище, — мы видим, что значение <Х> — «черта преграды между точкой и движущейся к ней другой точкой». Значение "В" в вращении одной точки около другой неподвижной. Отсюда — вир, вол, ворот, вьюга, вихрь и много других слов. М - "деление одной величины на бесконечно малые части". Значение Л — «переход тела, вытянутого вдоль оси движения, в тело, вытянутое в двух измерениях, поперечных пути движения». Например, площадь лужи и капля ливня, лодка, лямка.
...Итак, каждый согласный звук скрывает за собой некоторый образ и есть имя".
deilin: (Default)
Самое точное определение вещи - метафорическое.
Page generated Jul. 28th, 2017 06:44 am
Powered by Dreamwidth Studios